Вы с ребёнком в песочнице. Он уже давно возится со своим грузовиком — в своём мире, возит песок и высыпает его. Подходит девочка, тянет руку, и, ещё до того как она успевает коснуться грузовика, тот уже прижат к груди: «Моё!».
И тут появляются сразу две вещи: девочка, которая стоит и смотрит, и все остальные взрослые на площадке, которые смотрят тоже. В этот момент у нас само собой вырывается «ну поделись же», сказанное куда настойчивее, чем того требует дело.
Что значит «моё»
Примерно в два года у детей появляется новая мысль: есть вещи, которые принадлежат им. И понимают они её очень буквально. Для твоего ребёнка отдать грузовик — это скорее как отдать палец, чем одолжить ручку. Он ведёт себя так, будто грузовик — часть него самого. В этом возрасте, похоже, отчасти так и есть.
Отсюда и сила реакции. Двухлетний ребёнок, который кричит «моё», никому не хочет насолить: он занят примерно тем же, что стоит за «нет» этого возраста, — о нём мы рассказывали в статье Фаза «нет». Сначала приходит мысль, что вещь принадлежит ему. Умение её одолжить приходит намного позже.
Чего ждать в каждом возрасте
Ребёнок может опережать свою возрастную ступень на год или отставать от неё на год, а может перескакивать туда-сюда в зависимости от того, какой у него день, — и при этом быть совершенно в порядке.
До 2 лет. Устойчивого представления о собственности ещё нет, и когда малыш забирает что-то из чужой руки, он чаще всего просто исследует. Щедрые жесты при этом случаются: многие дети в этом возрасте сами что-то отдают и помогают, хотя их никто не просил. Не стоит принимать это за черту характера: когда придёт «моё», ты решишь, что ребёнок откатился назад. Он не откатился.
От 2 до 3 лет. Возраст «моё» и самых частых стычек в песочнице. Играют в основном параллельно: рядом друг с другом, каждый со своим ведёрком, полчаса без единого слова. Это уже компания, и следят они друг за другом больше, чем кажется: копируют жесты, а иногда пробуют что-то сразу после того, как увидели это у соседа. Поделиться по просьбе — редкость; предложить что-то самому случается время от времени и обычно застаёт врасплох.
От 3 до 4 лет. Многие начинают выдерживать очередь — почти всегда при взрослом, который рядом и напоминает, чей сейчас черёд. Условие обычно одно: доверие. Ребёнок выпускает игрушку из рук, если достаточно уверен, что получит её обратно.
От 4 до 5 лет. Делиться по собственному почину становится обычным делом, но очень неравномерно: с лучшим другом — да, с ребёнком, который только что пришёл на площадку, — куда реже.
С 5 лет. Идея справедливого дележа уже освоена, и защищают её пылко — особенно когда делёж складывается в их пользу.
Эти отрезки получены из наблюдений за детьми в группах и на площадках в среде вроде нашей, где у каждой игрушки есть хозяин. Там, где игрушки общие, — а такие места есть, — дети приходят к тому же другой дорогой и в другом темпе.
А если мой — единственный, кто не делится?
Почти никогда это ни о чём не говорит. В группе двух- и трёхлеток не делится большинство; разница только в том, насколько это заметно и сколько шума производит.
Педиатр в этом возрасте смотрит вовсе не на игрушки. Он смотрит, играет ли ребёнок в воображаемое, ищет ли тебя, чтобы показать находку, как дела с речью и интересны ли ему другие дети хоть немного. Если всё это работает, «моё» само по себе мало что значит.
Стоит обсудить это с педиатром или с садиком, если совпадают несколько из этих трёх:
И дома, и в саду. Стычки из-за вещей случаются каждый день в обоих местах, и воспитатели уже об этом с тобой заговаривали.
Ребёнок не приходит в себя. После каждой стычки ему нужно добрых полчаса, чтобы снова быть в порядке, и так несколько раз в неделю, и ничто из того, что ты делаешь, не помогает.
Другие дети ему безразличны. Он на них не смотрит, не повторяет за ними, не интересуется тем, что они делают. Что он не играет с ними в два года — нормально; что они ему неинтересны — уже не очень.
И есть признак, которому не нужна компания: если ребёнок утратил то, что у него уже было, — слова, жесты или взгляд в глаза, — с этим идут к врачу отдельно и не дожидаясь ближайшего планового осмотра.
Почему «поделись» почти не работает
Это слово требует того, что в таком возрасте ещё не собрано. И требует в худший момент — ровно тогда, когда ребёнок вовсю защищает своё.
Есть и проблема с самим словом: на площадке «поделись» почти всегда означает «отдай». Отсюда знакомая сцена: ребёнок отпускает игрушку с видом мученика, взрослый облегчённо выдыхает, а через полминуты кто-то кого-то толкает. Грузовик поменял руки, а то, что ребёнок чувствовал, осталось на месте.
И часть неловкости — вовсе не детская. Спешка всё уладить во многом связана с тем, кто на тебя смотрит, а на площадке смотрит всегда кто-нибудь. Если ты два года говоришь «поделись» при других родителях — ничего страшного: так нас научили, и так делает почти каждый.
Что действительно помогает
Лучше две одинаковые, чем одна на двоих. Это решается ещё дома: положи в рюкзак две лопатки и два ведёрка, а если есть — две похожие машинки. Для двух двухлеток «у каждого своё» работает лучше любых объяснений про щедрость.
Назвать вслух то, что происходит с обоими, не решая за них. «Ты хочешь грузовик, и ты тоже его хочешь. Это трудно». Ты называешь происходящее и даёшь понять, что никто не делает ничего плохого. Если это не сдвигает дело с места — а часто не сдвигает, — отведи ребёнка на несколько метров вместе с грузовиком и предложи ему там что-нибудь другое, чтобы девочка могла вернуться к своему. Развести их в этом возрасте — совершенно разумный ход.
Фраза для публики. Полдюжины взрослых, которые смотрят, — часть проблемы, и хорошо иметь наготове что-то, что можно сказать вслух, не сдавая своего ребёнка и не строя из себя знатока. Подойдёт такая: «извините, он сейчас в возрасте, когда ничего не отдают, я найду ему другое, а ваша дочка пусть играет дальше». Она сообщает, что ты собираешься сделать, и ни за кого не извиняется.
Когда чужую игрушку хочет твой ребёнок. Это вторая половина всех разборок на площадке, и работает она наоборот. Говоришь как есть: «этот грузовик — её», выдерживаешь истерику, какая бы ни началась, и находишь ему другое занятие. А если взрослый, который с ней, выдёргивает игрушку у своей дочки, лишь бы сцена закончилась, ты можешь и не принять её: «спасибо, но пусть она играет дальше, у моего это сейчас пройдёт».
Не спешить вмешиваться. Рефлекс — влезть на первой же секунде. Часть таких стычек улаживается без тебя, через очень странные переговоры, которые мы почти всегда невольно обрываем. Вмешивайся, когда в ход пошли руки или когда кого-то из двоих явно захлестнуло. Если дошло до толчка или укуса, останови действие без нотаций и сначала займись тем, чтобы успокоить обоих: ребёнок, которого захлестнуло, почти не слышит объяснений. Есть пять техник со-регуляции, которые годятся ровно для этой минуты.
Убирать неприкосновенное до прихода гостей. Дома есть одна-две игрушки, которые ребёнок этого возраста одолжить просто не в состоянии, — и это нормально. Если они исчезают из виду до того, как кто-то пришёл, конфликта не будет вовсе, и ребёнок не выучит, что его вещи испаряются, как только приходят люди.
Очередь, которая заканчивается вместе с игрой. Это уже про дом. «Когда твоя двоюродная сестра доиграет, будет твоя очередь» даёт тому, кто играет, то, чего не даёт таймер, — контроль над финалом. Звучит так, будто первый не отпустит игрушку никогда; но многие семьи рассказывают, что очередь укорачивается сама, как только ребёнок несколько раз убеждается: никто ничего не вырвет у него из рук. Того, кто ждёт, надо занять по-настоящему — другим делом и с тобой рядом. А если через две недели очередь всё такая же бесконечная, ничего страшного: вернись к двум одинаковым игрушкам, а очередь отложи на потом.
Сказка, в которой никто не говорит «поделись»
В сказке Грузовик на двоих Помпон сидит в песочнице со своим красным грузовиком, и тут неслышно подходит Ярена и кладёт на грузовик руку. Помпон прижимает его к себе: «Моё!». Оба становятся очень серьёзными.
Самое интересное происходит потом, и делает это взрослый. Появляется мама Свинка, ставит перед Яреной жёлтое ведёрко и уходит сесть чуть поодаль. Она ничего не просит и ничего не делит. Дальше оба сидят в одной песочнице, каждый в своём, — пока полное ведёрко не оказывается слишком тяжёлым для Ярены и Помпону не приходит в голову то, чему его никто не учил.
В сказке это случается раньше, чем случается в жизни, — на то она и сказка. Тебе же она оставляет два имени, к которым можно вернуться в следующую субботу в песочнице.
Грузовик на двоих
Играть вместе, шаг за шагом
Помпон сидит в песочнице со своим красным грузовиком, повторяя рум-рум, пока возит и высыпает песок снова и снова. Это его собственная игра — спокойная, увлечённая, радостная. Тут появляется Ярена, с её зелёными глазами, и кладёт руку на грузовик. Помпон крепко прижимает его к себе: «Моё!». На мгновение появляется мама Свинка, кладёт что-то жёлтое на песок и отходит в сторону. С этого момента малыши находятся в одной песочнице, каждый занят своим, но поглядывая друг на друга — пока что-то неожиданное не заставляет их вместе толкать грузовик.
Читать эту детскую сказку в приложении SemillitaВ следующем посте: ребёнок, который дерётся, — почему он это делает и что действительно помогает.
